Считается, что диктаторы и диктатуры п о ч е м у - т о басни - исключительно не жаловали. Известна история, связанная с именем Николая Эрдмана - блестящего советского драматурга, автора “Мандата” и “Самоубийцы”, множества сценариев, в частности, сценария к фильму “Веселые ребята”. Эту ленту, из титров которой было вырезано его имя, Эрдман впервые увидел уже в ссылке, куда попал именно за басни. Говорят, что знаменитый актер Качалов, будучи под хмельком, прочел их в Кремле, на вечеринке у Сталина (Иосифа Джугашвили). Сначала все смеялись, а затем улыбки на лицах растаяли… Глаза вождя пожелтели, что с ним бывало, когда он впадал в ярость. Иосиф Джугашвили спросил: “Кто автор этих хулиганских стихов?!” И судьба Эрдмана была решена.
Позже он прислал из ссылки тайком записочку, в которой были всего четыре строки:
“Однажды ГПУ явилося к Эзопу
И хвать его за ж…
Смысл этой басни предельно ясен:
Стране Советов - не надо басен”.
Однако сам Иосиф Джугашвили, в юности писал стихи.Многие деятели современной науки и политики считают правилом хорошего тона снисходительное отношение к искусству. Между тем еще у древних была традиция, обязывающая научные труды писать в стихах. В Западной Европе, которая раньше была поражена духом «практической пользы», эта высокая традиция была соответственно ранее забыта. В России она держалась дольше. Так, стихи и музыку писал Иван Грозный, прекрасным поэтом был М. Ломоносов, а дипломат А. Грибоедов оставил поистине гениальную пьесу в стихах.
На Востоке традиция стихосложения среди крупнейших государственных деятелей жива и до сей поры. Так, прекрасные стихи писали Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай, Хо Ши Мин, Ким Ир Сен…
Тяга к стихосложению вовсе не означает, что человек «живет только эмоциями» и не в ладах с логической мыслью. Напротив! Способность писать стихи указывает на склонность к отточенной и краткой, но ясно выраженной мысли. Хорошее стихотворение, как правило, содержит более концентрированную мысль, нежели проза. Потому-то и не всем дан сей дар.
Один из лидеров советского государства И.В.Сталин ( Иосиф Виссарионович Джугашвили ) в полной мере владел этим даром, унаследовав, таким образом, одно из важнейших качеств великих универсальных личностей прошлого. Во время учебы в Тифлисской духовной семинарии юный Иосиф Джугашвили написал несколько стихотворений, которые были тогда же опубликованы в газетах. Эти стихотворения (в переводе с грузинского) приводятся ниже.
Первое стихотворение 16-летнего И.Джугашвили «Утро» было опубликовано в № 123 за 1895 год в газете «Иверия», которую издавал известный деятель грузинской культуры Илья Чавчавадзе. Редактор не ошибся в выборе! В июне—декабре 1895 года были опубликованы еще четыре стихотворения, последнее было напечатано в июле 1896 года в № 32 газеты «Квали».
К сожалению, не зная грузинского языка, мы не можем сами в полной мере оценить уровень этих стихов. Однако это уже сделали другие. В 1907 году грузинский общественный деятель М. Келенджеридзе составил и издал “Грузинскую хрестоматию, или Сборник лучших образцов грузинской словесности”, в первом томе которой на 43-й странице помещено стихотворение Иосифа Джугашвили (за подписью Сосело). В этой хрестоматии стихи Сталина соседствовали со стихами таких классиков грузинской поэзии, как А. Церетели, И. Чавчавадзе и др. Стихотворение «Утро» («Дила») вошло в изданный в 1916 году педагогом Якобом Гогебашвили учебник родного языка (грузинский букварь) «Деда эна» («Родное слово»), который открывался именно этим стихотворением юного Иосифа Виссарионовича Джугашвили .
В советское время стихотворения Иосифа Виссарионовича Джугашвили не издавались. В 1949 году, к 70-летию Иосифа Виссарионовича , Л.П. Берия втайне поручил лучшим специалистам сделать поэтические переводы с безымянных подстрочников. Стихи готовились издать в подарочном оформлении на русском языке. К переводам были привлечены Борис Пастернак и Арсений Тарковский. Один из переводчиков, не зная, кто автор стихов, сказал: «Тянут на Сталинскую премию первой степени». Узнав о готовящемся издании, Иосиф Виссарионович был разгневан и приказал работу прекратить.
Однажды , Иосиф Виссарионович Джугашвили, принял участие в переводе фундаментального произведения грузинской литературы – поэмы «Витязь в тигровой шкуре». Это произошло так: автор поэмы академик Шалва Нуцубидзе попал в тюрьму в тридцатые годы как враг народа. Он только приступил к работе над «Витязем». Из тюрьмы он писал письма Иосифу Виссарионовичу Джугашвили с просьбой — предоставить ему возможность заниматься переводом, в конце концов ему дали карандаш и бумагу. Каждый вечер написанное за день забирали и наутро возвращали. Нуцубидзе освободили из тюрьмы, и он встретился с Иосифом Джугашвили. Они говорили о переводе поэмы. Иосиф Виссарионович предложил академику заменить несколько строф, которые ему не понравились. Иосиф Виссарионович предложил свои варианты, которые и вошли в каноническое издание «Витязя». Он восстановил отброшенный переводчиком акцент на повторение одного и того же звука, присущий грузинской поэзии. Одна из написанных Иосифом Виссарионовичем строф:
Иосиф Джугашвили,1902 год.
Бросив меч, схватил тигрицу
и привлек в свои объятья.
В память той желал лобзаний,
От кого огнем объят я.
Но тигрица прорычала
Мне звериные проклятья,
И убил ее нещадно,
И безумцем стал опять я.
Воистину прав был классик, сказавший: «Поэт в России — больше чем поэт!»
———————————-
Один из, по-своему пророческих, стихов юного Иосифа Джугашвили:
* * *
Ходил он от дома к дому,
Стучась у чужих дверей,
Со старым дубовым пандури,
С нехитрою песней своей.
А в песне его, а в песне —
Как солнечный блеск чиста,
Звучала великая правда,
Возвышенная мечта.
Сердца, превращенные в камень,
Заставить биться сумел,
У многих будил он разум,
Дремавший в глубокой тьме.
Но вместо величья славы
Люди его земли
Отверженному отраву
В чаше преподнесли.
Сказали ему:
«Проклятый,
Пей, осуши до дна…
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!»
Иосиф Джугашвили - человек 1939 и 1942 годов, по номинации журнала TIME
А вот как описывают отношение Иосифа Виссарионовича Джугашвили, к искувству и деятелям искувства, его современники, в своих мемуарах :
Константин Симонов “Глазами человека моего поколения” (то, как я это запомнил).
В 1947 году страна готовилась отметить 100 лет со дня рождения русского аэродинамика и, некоторым образом, теоретического отца русской авиации Николая Жуковского. По этому случаю был снят “биографический” фильм “Жуковский”. Я пишу “биографический” в кавычках, потому что в те годы в основном только и снимались биографические фильмы вроде “Попов”, “Мичурин”, “Нахимов” и прочие, в которых было очень мало от биографии героев и очень много от идеологии. Фильм был готов, наступала юбилейная дата, в которую должна была состояться премьера фильма, смонтированного только накануне за несколько часов до премьеры. Сталин фильма не видел, ибо в это время находился на одной из своих дач на Черноморском побережье. Прислать ему фильм для высочайшего разрешения уже не было времени. Члены политбюро фильм просмотрели и ничего идеологически вредного не усмотрели. Даже наоборот. Но никто из них не принял на себя смелость разрешить его к показу. Возложили всю ответственность на председателя госкомитета по кино (как бы министр кинематографии) Большакова. Тот оказался в цугцванге: если не разрешит, то его можно обвинить в срыве празднования юбилея; если разрешит - в грубом нарушении прерогативы Сталина. И то и другое могло кончиться для него очень печально.
Большаков, заручившись поддержкой Молотова, разрешил. Премьера состоялась. А через несколько дней вернулся Сталин. Собрал Политбюро, вызвал на него Большакова.
- “Кто без меня разрешил показать фильм?!”
Большаков с мольбой смотрит на Молотова. Тот делает вид, что записывает что-то в блокнот. Все остальные тоже уткнулись в бумаги. Мрачная пауза затягивается. Дрожащий Большаков встает и тихо бормочет:
- “Мы тут посовещались, товарищ Сталин, и решили…”.
Сталин пыхнул трубкой, начал ходить вдоль стола.
“Так. Вы посовещались, и решили. Вы сначала посовещались, а потом решили. А может быть, вы сначала решили, а потом посовещались?”.
Повторяя на разные лады это “посовещались-решили” - “решили - посовещались”, Сталин вышел из комнаты. Настала зловещая тишина. Большаков стоял на ватных ногах весь в холодном поту. Никто не двигался. Минут через пять дверь приоткрылась, в ней показался Сталин, который с доброй улыбкой в усах громко произнес:
“И - правильно решили”.
Джугашвили - человек 1939 и 1942 годов, по номинации журнала TIME
* * *
Из книги Юрия Борева “Сталиниада”.
Привезли ему из тюрьмы Рокоссовского, немцы уже под Москвой, вот и приказал он выпустить нескольких еще не расстрелянных генералов, чтобы укрепить фронт. Спрашивает:
- “Вы знакомы с новейшим вооружением вермахта?”
- “Нет, товарищ Сталин”.
“А с новейшими доктринами германского генштаба?”
- “Не знаком, товарищ Сталин”.
-”Почему?”
-”Так я ведь сидел, только что из тюрьмы”.
-”Слушайте, товарищ Рокоссовский! Здесь такие дела разворачиваются, а вы нашли время отсиживаться!”
Рокоссовский лишь поблагодарил за оказанное доверие, никаких претензий.
- / - / -
Даже самый невинный юмор Сталина носил характер унижения своих соратников. Светлана Аллилуева в своей второй книге “Только один год” рассказывает, что на пьяных застольях Сталина на ближней Кунцевской даче неукоснительно соблюдался ритуал: когда все вставали с первым тостом за товарища Сталина, им на стулья подкладывались помидоры. Садясь, соратники каждый раз радостно смеялись “неожиданному” сюрпризу, который свидетельствовал о добродушном шутливом настроении хозяина.
Вообще, когда сталинские шутки не заканчивались смертью того, над кем подшутили, мы сейчас склонны рассматривать как неплохой юмор. Вот еще два подлинных случая.
После одного правительственного концерта Сталин пригласил к себе тенора Козловского, сказал, что ему понравилось пение и предложил высказать просьбу. Козловский сказал, что его никак не выпускают за границу.
- “Почему?” - спросил вождь.
- “Наверное, опасаются, что я не вернусь”.
- “А вы что, действительно можете не вернуться?”
- “Да что вы, товарищ Сталин! Да для меня моя родная деревня в сто раз дороже любой заграницы”.
- “Правильно” - похвалил вождь, - вот и поезжайте в свою деревню”.
* * *
В другой раз киноман Сталин пригласил к себе знаменитую тогда актрису Любовь Орлову с мужем, кинорежиссером Григорием Александровым, фильмы которого (”Веселые ребята”, “Цирк”, “Волга-Волга и др.) Сталин любил смотреть. Говоря о том, о сем, Сталин вдруг спросил у Орловой:
- ” А что, ваш муж часто вас обижает?”
Орлова, поддерживая шутливый тон ответила:
- “Да нет, редко”.
Сталин, без тени улыбки сказал:
- “Скажите ему (а он сидит рядом), что мы его повесим. Тоже редко. Только один раз”.
Тут Орлова уже несколько испуганно:
- “За что, товарищ Сталин?”
- “За шею” - невозмутимо ответил вождь.
